Медицинский Центр Монада

    Клиника Ассута

Россия:       8 800-333-0238 
Украина:     0 800-502-083   
Казахстан:  7 727-350-5450   
Связь с клиникой

  • Лечение в Израиле
  • Особые льготы благотворительным фондам
  • Лучшие больницы страны
  • Ведущие врачи Израиля
  • Пошаговая организация лечения

Я всегда знал, что у меня будет рак

Ноябрь, 2014

То, что у меня будет рак, я знал всегда. Конечно, не все мои 45 лет, но точно ту часть жизни, что взрослая и сознательная. Чем старше я становился, тем больше я в этом убеждался. Не то, чтобы я об этом специально думал. Совсем нет. Просто знал, и все. Знал так же, как все мы знаем с детства, что у земли есть ядро. Поэтому когда мне сообщили, что мои недомогания связаны именно с онкологией, я ничуть не удивился объявленному диагнозу.

Наша семья всегда, так или иначе, была в контакте с радиацией. Отец, будучи военным, самолично видел гриб от водородной бомбы. Я служил срочную службу в войсках гражданской обороны в районе челябинской атомной электростанции, где после аварии произошедшей в середине прошлого века до сих пор остаются радиактивными леса и озера. Да и семейный бизнес у нас связан с производством счетчиков Гейгера, тех самых, которыми определяется радиация. Не секрет, что радиация является одной из причин возникновения онкологических заболеваний. В итоге мы имеем… Маме пару лет назад прооперировали щитовидку в московской клинике и провели курс химиотерапии, вылечив ее. Папа умер десять лет назад, сгорев от рака легких за несколько месяцев, даже не успев попасть в руки врачей. Бабушке поставили диагноз «онкология» задолго до моего рождения, и с ним она прожила 16 лет. А я сейчас сижу в аэропорту и жду вылета в Тель-Авив, где пару месяцев назад я закончил химию и облучение, а теперь возвращаюсь для обследования, чтобы узнать, как поживает моя опухоль.

Мне кажется, что я принял свой диагноз еще до того, как мне его поставили, поэтому, сразу после его объявления врачом, я не терял время на осознание и депрессию, а сразу принялся решать практические вопросы: как, где и на что лечиться. Разобраться оказалось очень сложно, даже притом, что за плечами имеются, и определенные знания, как минимум азов заболевания, и некий опыт взаимоотношений с системой здравоохранения. Но недаром говорят, что в реальности не существует одного заболевания «онкология», а существует более ста различных раковых опухолей, каждая из которых имеет свои причины появления, свои методы диагностики, и свои пути лечения. С моим видом рака пришлось немного поразбираться, и, разложив все несоизмеримые «за» и «против» на чашах весов, принять решение. При этом особо рассусоливать было некогда — времени для принятия решения было не так много.

Подходы к лечению моего вида рака, как и ожидаемые результаты этого лечения в России значительно отличаются от зарубежных. Наши врачи утверждали, что нужна операция, импортные доктора, что ее делать ни в коем случае нельзя, а главным методом лечения должно быть облучение. Первые говорили лишь о продление жизни на пару лет при вырезанных всех внутренних органах малого таза и выводом наружу трубок для испражнения, вторые утверждали, что есть большая вероятность полного излечения. У нас в стране с финансовой стороной лечения, на первый взгляд, попроще — можно получить квоту и расходы на лечение оплатит федеральный бюджет. Но в России без конвертов в больницах чаще всего делать нечего, а суммы, которые придется в них разложить, окажутся не меньше чем официальное лечение. За рубежом никаких квот — лечение платное и за него надо платить из своего кармана, который на момент принятия решения у меня был пуст. При этом конкретную сумму, которую надо на лечение, никто определенно озвучить не мог — то двадцать пять — тридцать тысяч долларов, то семьдесят. Единственное, в чем были солидарны наши и зарубежные специалисты, в своих высказывания друг о друге: наши говорили, что в Израиле все шарлатаны, а их доктора наших обвиняли в некомпетентности. После тщательного взвешивания и обсуждения с близкими было принято решение, и, назанимав целую кучу денег, я уехал в Израиль.

Сказать, что лечение было не выносимо — я не могу. Как-то я ожидал худшего. Да, слабость. А что я хотел при опухоли почти в 10 см в диаметре? Но все же не совсем в лежку лежал — выползал, гулял, друзей принимал, а на процедуры каждый день возил меня мой медицинский агент. Да, побочки. Ну мутило, ну ожоги… а что я хотел после 33 сеансов облучения 8 полей? После лечения вместо ж**ы появился ядерный коллайдер. Да, далеко от дома, от своей семьи. Но ведь и моя половинка, взяв все домашнее хозяйство на себя, умудрился несколько раз прилететь. И маман ежедневно часами по скайпу лялякала. А сколько друзей зашло навестить, причем некоторые специально именно для этого прилетали в Израиль. Да и выбора то у меня нет! Не имею я сейчас права умереть! Есть некоторые дела, которые еще надо сделать. Так что выход был один — все это пережить. С такой медициной как в Израиле, с такой семьей, такими друзьями и с таким медицинским агентом, и ад покажется раем.

В нашей стране чаще всего мы видим ужас в глазах людей, когда речь заходит об онкологии. У них как-то автоматически накатывается слеза на глазах, им так становится тебя жалко, что в ответ так и хочется громко заорать: «Люди! Я еще не сдох! Я еще жив и я готов бороться! Не хороните меня раньше времени!». Удивительно, но в Израиле к онкологии относятся совсем по-иному, будь это работник онкоклиники, или сосед по дому, или незнакомец в очереди на кассу в продовольственном магазине. Они воспринимают это как очень серьезное заболевание, но не как смертный приговор, ни с жалостью, а с сопереживанием. В Израиле любой находил какие-то слова, чтобы оказать мне поддержку, чтобы укрепить веру в результат лечения, чтобы просто взбодрить. А россиян раком запугали. Одна моя подруга, при виде меня пыталась собраться и даже улыбнуться, но всегда все уходило в слезы — однажды я ей сказал: «Дорогая, не путай роли! Это я должен сейчас упасть на пол и биться в истерике, мол, я подыхаю, а твоя роль меня успокаивать и внушать, что я буду жить вечно. У меня нет никаких сил тебе оказывать сейчас психологическую помощь! Так что соберись, мне сейчас очень нужна твоя поддержка».

Конечно, мои друзья и знакомые очень поразили меня! Хотя, наверное, так и должно быть, но к сожалению часто у других так не происходит. Я прихожу в ужас, когда слышу рассказы, как приезжают люди одни в клинику, и на протяжении всего лечения остаются один на один со своим заболеванием, и им даже никто не позвонит, не то чтобы прилететь навестить. Мне повезло, мои друзья купали меня во внимании и заботе. Зачастую мне было трудно раз за разом очередному другу рассказывать, как у меня сегодня дела. Тяжело не морально, а физически, из-за слабости. Но я редко оставался один, когда мне хотелось поговорить, всегда было с кем, а когда хотелось отдохнуть, то даже будучи не один в комнате, я мог уединиться со своими мыслями, или просто уйти в дрем.

Одна подруга почти месяц уговаривала меня сделать страницу на Фейсбуке и среди знакомых начать сбор денег. Мое посещение Израиля на тот момент выросло до 100 тысяч долларов, была куча долгов и денег не хватало. Я долго кочевряжился, мне было неудобно, но в итоге я сдался. Они умудрились только за месяц собрать почти четырнадцать тысяч долларов, причем только среди своих. Десятки людей скинулись кто сколько мог — кто четыреста рублей, кто пятьдесят тысяч. А какие они слали мне сообщения, видео обращения, какие передавали цветы, а как они встречали меня по возвращении, по одному выползая из различных углов моей квартиры. Наверное, я никогда не смогу найти тех слов благодарности, чтобы передать все чувства, которые я испытываю по отношению к ним в благодарность за их поддержку.

Когда тебе 45-ть и ты уже 10 лет в браке, то для тебя поддержка семьи, твоих родителей, твоей любимой половинки, нужна не меньше, чем когда-то в детстве или в первые месяцы брачного союза. Мама и брат поддержали морально, помогли принять решение, где и как лечиться, и самое главное смогли помочь финансово. А моя Любяка… В нашей совместной жизни я обычно лез вперед, пытался быть ведущим в отношениях, старался брать на себя все трудности, так как думал, что моя Мармышка не выдержит, не справится. Я не заметил как Масяка повзрослел, и обалдел, когда после объявления нам диагноза он взвалил на себя все сложности и, как локомотив, пробивал путь к моему излечению. Когда нужно было, он всегда находил нужные слова поддержки, когда было необходимо, мог морально наехать, чтобы я не закисал.

Любяка навещал меня в Израиле, но даже будучи дома он всегда был со мной рядом. Он не пытался меня убеждать в том, что все будет хорошо и что впереди долгая жизнь. Он не успокаивал, так как мы оба по сей день готовы к любому исходу событий, но на протяжении всего этого периода мы оба знаем, что все будет хорошо. Мы мало говорим о будущем, хотя смогли обсудить важнейший вопрос, который ранее даже ни разу не затрагивали — где и как мы оба хотим быть захоронены. Как не странно, но эту сложную тему мы обсудили так легко и душевно, будто обсуждали предстоящую вечеринку. Хотя мы продолжаем планировать наши дела аж на несколько лет вперед, большее внимание мы уделяем «здесь и сейчас». Масяка позволил мне не быть «сильным», позволил мне бояться и даже иногда плакать. Все это мне дает душевные силы бороться за выживание, вгрызаться и выкарабкиваться, чтобы жить. Рак стал нашим диагнозом, он стал нашим испытанием, он еще сильнее сплотил нас, он дал нам уверенность в то, что не существует в мире сложностей, которые мы не сможем преодолеть вместе.

Стюардесса объявила, что самолет идет на посадку. Я вновь возвращаюсь в Тель-Авив, здесь все еще бомбят. Очень сильно ощущается вероятность смерти. Прошло два месяца после окончания моего лечения и через несколько дней, после прохождения обследования, я получу первые результаты, узнаю, насколько успешным было мое лечение. Хотя я придерживаюсь принципа: «Надеемся на лучшее, готовимся к худшему», мне все же страшно. Меня пугает, что результаты могут быть неудовлетворительными, что придется проходить новое лечение, на которое уже нет денег. Я не боюсь умереть. Мне страшно разочаровать моих друзей — ведь они так надеются в лучший исход. Я беспокоюсь за маму, так как не знаю, как она это сможет пережить. Мне страшно за моего Масяку, я боюсь оставлять его одного. Меня пугает, что в будущем он не сможет найти близкого человека, и останется один на один с жизненными сложностями. А вдруг он не встретит того, кто будет его любить, того кто станет его второй половинкой. Меня пугает мысль, что Любяка будет стареть без меня. и я не смогу подать ему ходунки, когда он в этом будет нуждаться.

Мне действительно очень страшно, но сейчас я выйду из самолета уверенный и с улыбкой, потому что я все же знаю, что, как бы то ни было, все будет хорошо. По-иному быть и не может, так как у меня так много искренних друзей, так как у меня заботливая семья, так как у меня есть любящий Любяка.

ps. Через несколько дней после окончания написания моего рассказа, я узнал что моя опухоль стремительно уменьшается, осталось всего 1,4 см в диаметре. Это шанс полностью избавиться от рака, ведь все,чем меня напичкали доктора,еще будет работать несколько месяцев, добивая опухоль и избавляясь от раковых клеток. А это повышает вероятность выкарабкаться из той бездны, в которую меня пыталась запихнуть судьба.

Николай Недзельский

Оставить заявку

© 2013-2014 Все права защищены Монада Медикал Центр лечение в Израиле
x

Оставить заявку

x

Оставить заявку

× Оставить заявку [contact-form-7 404 "Not Found"]